На правах рукописи

 

Ярмош Григорий Алексеевич

 

Проблемы укрепления безопасности и

сотрудничества в Европе

(вторая половина XX века)

 

Специальность 07.00.03 - всеобщая история

 

АВТОРЕФЕРАТ

 

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

 

 

Москва 2006

 

 

Работа выполнена на кафедре истории Московского гуманитарного университета

 

Научный руководитель:

доктор исторических наук, профессор

Мошняга Виктор Пантелеевич

 

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор

Щепетов Константин Павлович

 

кандидат исторических наук

Володин Иван Андреевич

 

Ведущая организация:

Российская академия государственной службы при Президенте РФ.

 

Защита диссертации состоится «22» сентября 2006 года в 15 часов на заседании диссертационного совета Д 521.004.01 при Московском гуманитарном университете по адресу: 111395, Москва, ул. Юности, 5/1, кор.3, зал заседаний диссертационных советов (ауд.511).

 

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского гуманитарного университета по тому же адресу.

Автореферат разослан « 27 » июля 2006 года.

 

Ученый секретарь

диссертационного совета

Мацуев А.Н.

 

Актуальность темы исследования определяется исключительной важностью укрепления безопасности стран Европы в мировой политике, экономике, культуре, военной сфере. Длительное время после Второй мировой войны Европа была разделена на две противоборствующие системы – капиталистическую и социалистическую. Одновременно осуществлялась активная политическая и дипломатическая деятельность по нормализации и улучшению международной ситуации (на Европейском континенте),  велись активные консультации по формированию общеевропейских институтов международных отношений, признанию незыблемости послевоенных государственных границ, осуществлению военной разрядки между НАТО и Организацией Варшавского Договора (ОВД). Таким же важным и действенным шагом стали подготовка и проведение общеевропейского форума по выработке концепций мирного сосуществования стран с различным общественным строем, создание новой системы европейской безопасности. Венцом этих действий стало подписание Заключительного Акта по безопасности и сотрудничеству в Европе (1975г.). Последующее усиление стран Западной Европы в евро-атлантическом оборонном сообществе и радикальные политические изменения в Европе начала 90-х годов. поспособствовали тому, что процесс развития системы европейской безопасности продолжается и в наши дни.  

Актуальность исследуемой темы диктуется и тем, что в последние годы политиками и учеными ряда стран, прежде всего государствами-членами НАТО, предпринимаются неоднократные попытки пересмотреть итоги Второй мировой войны, преуменьшить роль народов Советского Союза (России) в спасении Европы от коричневой чумы германского милитаризма и нацизма, провести новые разграничительные линии между странами континента. На повестке дня мировой и региональной общественности стоят вопросы расширения НАТО, проблемы большего участия европейских стран в работе НАТО, реорганизации Западноевропейского Союза (ЗЕС),  возникновения угроз нового типа, задача формулирования позиции объединенной Европы перед лицом несбалансированной активной политики США.

Также за последние полвека эволюционировал смысл, вкладываемый в понятие «европейская безопасность». После распада регионального комплекса безопасности ОВД и СССР перед политическим руководством европейских стран и Российской Федерации был поставлен вопрос о внеочередной адаптации смысла, вкладываемого в это понятие. Резкое ослабление позиций СССР (России) в регионе породило множество новых угроз, к которым классические европейские институты безопасности были не совсем готовы. Эти же радикальные изменения поставили перед Россией вопрос о ее месте и степени вовлеченности в систему европейской безопасности, поиск ответа на который входит в список приоритетов внешнеполитических ведомств нашей страны.  

Историография исследуемой проблемы. Проблемам европейской безопасности на протяжении нескольких десятилетий уделялось пристальное внимание, особенно руководителями  и дипломатами СССР, США и государств Западной Европы. Следует выделить переписку И.В. Сталина с Ф.Д. Рузвельтом и У. Черчиллем и монографическую работу Черчилля «Вторая мировая война»[1], которые, являясь по своей сути источниками, могут использоваться в качестве первых авторских попыток анализа вырисовывающихся контуров будущей системы безопасности в Европе.

Тема Атлантической хартии и ее места в будущей системе миропорядка впервые была затронута еще в 1944 году в книге Стеттиниуса Э. «Ленд-лиз – оружие победы»[2]. Этот американский государственный деятель, организатор поставок ленд-лиза союзникам, призванный на службу еще Ф.Д. Рузвельтом и разделяющий его взгляды на «Великий проект», указывал на то, что материальная и промышленная мощь США вкупе с обязательным исполнением экономических целей, выдвинутых в Хартии, станет основой для преодоления противоречий и налаживания сотрудничества с Британией и СССР. 

Специфика первого послевоенного времени наложила свой идеологический отпечаток на научные труды того периода, что привело к появлению довольно конъюнктурной советской и американской «ортодоксальной» мысли, заключавшейся преимущественно в псевдонаучном крайне идеологизированном поиске виновной стороны в начале конфронтации, что негативно сказывалось на научной истинности полученных результатов[3]. К наиболее характерным работам относятся статья Дж. Кеннана «Источники советского поведения» от 1947 года, в которой автор предполагал создание повсеместно военных блоков и заставлял видеть в Советском Союзе, вчерашнем союзнике, непримиримого военного соперника, и брошюра «Фальсификаторы истории», выпущенная Совинформбюро в 1948 году в рамках антиамериканской пропаганды. Будущий академик АН СССР В.М. Хвостов, сыгравший важную роль в разработке этой исторической справки, позднее повторил свои положения при издании учебника «История Коммунистической партии Советского Союза» (1959), где интересующая нас тематика сводится к обвинению США в создании угрозы третьей мировой войны и нагнетании напряженности.  

Период разрядки международных отношений в 70-х годах сопровождался появлением работ, расширивших предметное поле исследования, включив в себя проблематику «гонки вооружений» и институтов европейской безопасности и интеграции (НАТО, ЗЕС, ЕЭС). В частности, американский исследователь «атомной дипломатии» Алпровиц Г. подчеркивает, что начало конфронтации между СССР и США связано с приходом к власти Г. Трумэна, «большинство главных советников которого решили, что следует пересмотреть рузвельтовскую политику сотрудничества и что для данного этапа более разумным является ведение переговоров с русскими с твердых и решительных позиций»[4]. 

Труды отечественных американистов дали широкий контекст отношений СССР, США и Европы, сделав сильный акцент на военные аспекты рассматриваемого вопроса при естественной для советского периода идеологизации работ[5]. Например, В.А. Мазинг в ряде своих работ провел исследование военно-политических вопросов, включая эволюцию военной политики США, развитие вооруженных сил и вооружений, проблемы ограничения и сокращения вооружений, создания структур региональной и глобальной безопасности, меры доверия в области военной деятельности, развитие советско-американских отношений в военно-политической сфере[6]. Наиболее значительными в этот период можно назвать также работы В.Г. Барановского, А.И. Уткина, Г.И. Морозова по близкой тематике[7]. Этими, а затем и другими исследователями была подготовлена солидная научно-теоретическая основа для разработки военно-политической проблематики в 80-е годы, включая и такие фундаментальные работы, как: «Военная сила и международные отношения», «Доктрина «национальной безопасности» в глобальной стратегии США», «США: военно-стратегические концепции», «Военно-политические союзы империализма» и другие.

Богатый фактологический материал содержится в мемуарах отечественных дипломатов эпохи холодной войны:  В.М. Бережкова «Страницы дипломатической истории», Ю.А. Квицинского «Время и случай: заметки профессионала», В.М. Фалина «Без скидок на обстоятельства: политические воспоминания». Особую ценность представляют работы А.О. Чубарьяна - крупного специалиста в области всеобщей истории, истории Европы, истории международных отношений[8]. Он, рассматривая развитие международной обстановки в период до Второй мировой войны и до наших дней, обозначает дискуссионные проблемы, определяет подходы к решению вопросов о причинах возникновения угроз европейской системе безопасности. В работах А.О. Чубарьяна явно прослеживается стремление актуализировать проблемы органической связи внешней и внутренней политики, экономических, политических и духовных процессов, характерных для новейшего периода европейской истории.

Выход европейского интеграционного процесса на новый уровень и включение в компетенцию институтов ЕС вопросов внешней политики и безопасности в 1992 году привели к появлению целого ряда работ по изучению архитектуры европейской безопасности в отечественной исторической школе в Дипломатической академии МИД РФ, Институте Европы (ИЕ РАН) и РАГС благодаря научно-исследовательской работе Е.П. Бажанова[9], Т.В. Бордачева, Ю.А. Борко, А.В. Бурсова, О.В. Буториной, Е.Э. Горбатовой, Д.А. Данилова, В.Н. Дахина, В.В. Журкина, С.А. Караганова, Ю.Б. Кашлева, И.Ф. Максимычева, В.А. Михайлова, Т.Г. Пархалиной. Особую научную ценность представляет работа Матяша В.Н. «Россия и ЕС: перспективные направления сотрудничества».

Следует отметить монографические работы бывшего директора ИЕ РАН В.В. Журкина, который, в частности, всеобъемлюще раскрывает тему оборонного измерения Европейского Союза – Европейской политики в области обороны и безопасности (ЕПБО)[10]. В своем исследовании от 2005 года он вначале пишет о предыстории европейских инициатив в области обороны 50-х годов и об их скором крахе, объясняя его бурным развитием холодной войны и монопольной позицией США, сделавших свою ставку на НАТО. Анализируя состояние ЕПБО ЕС, В.В. Журкин уделяет много внимания договорной базе ЕПБО, а именно Маастрихтскому и Амстердамскому договорам, определившим облик этой структуры, а также военно-технической модернизации европейских армий. Он также справедливо подчеркивает ту деструктивную линию, которую пытались провести США с целью ограничения автономности европейцев. Однако в этом исследовании есть и недостатки. В частности, В.В. Журкин определил ЕПБО как основной элемент европейской интеграции в области безопасности, полностью проигнорировав политические моменты, связанные с функционированием более фундаментального европейского института Общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ), частью которого и является ЕПБО.

В списке отечественных современных исследованиий выделяется  сборник статей «Сталин и холодная война»[11] под редакцией И.В. Гайдука и Н.И. Егоровой, созданных на основе неизвестных и неопубликованных архивных документов и дополняющих современную историографию по послевоенному периоду. Научную ценность представляет также коллективная монография «Россия и основные институты безопасности в Европе»[12]. В ней раскрывается тема взаимоотношений по линии ЕС – Россия, сотрудничества в области безопасности и экономики, расширения Союза. Один из авторов монографии Олег Барабанов затрагивает проблему «подводных камней» в функционировании ОВПБ, снабжая тем самым последующих исследователей тезисом об обратимости процесса становления этого автономного оборонного элемента ЕС. Акцент на вызовах эффективности ОВПБ – адекватный подход к пониманию тех глубинных процессов, что определяют становление и развитие этого европейского института.

Выделяется современная проблемная литература, концентрирующаяся на анализе внешнеполитических стратегий стран-участниц европейского процесса. Линия руководства СССР в 30-40-х годов подвергнута анализу в исследовании М.В. Александрова «Внешнеполитическая доктрина Сталина», где она характеризуется как «особый специфический, оригинальный сплав традиционализма и революционности»[13]. Американский экономический динамизм, принявший форму внешнеполитического универсализма Ф.Д.Рузвельта («наступление Рузвельта»), обоснован в работе ученого-американиста А.И. Уткина «Дипломатия Франклина Рузвельта»[14]. Голландский исследователь Кеес ван дер Пийль (Pijl, Kees van der) в своем исследовании «Создание атлантического правящего класса» раскрывает связь между экономикой и внешней политикой США с позиций современного неомарксизма[15]. Важные аспекты внешней политики США в отношении европейских стран, прежде всего СССР, нашли отражение в книге под редакцией профессора И.М. Ильинского «Главный противник. Документы американской внешней политики и стратегии 1945-1950 гг.»[16].   

Проблема европейской безопасности на разных исторических этапах разработана многосторонне и глубоко, обеспечивая исследователя богатым эмпирическим и аналитическим материалом, однако по-прежнему отсутствует общее представление о предмете как о системе, проходящей через свои этапы становления, развития и адаптации. Ситуация усугубляется по мере того, как вопросы региональной безопасности в Европе все чаще рассматриваются сугубо через призму действий ЕС и его военно-политических институтов, возникают лакуны, не позволяющие рассматривать состояние системы европейской безопасности на современном этапе как единый процесс, инициированный во время Второй мировой войны, развитый совместным советско-американским импульсом в рамках «холодной войны» и эволюционировавшийся в постбиполярные 90-е годы. За этими лакунами, возможно, скрываются попытки рассмотреть комплекс безопасности современной Европы как «самодостаточный феномен без истории» и откинуть институционально-договорную базу, уже существующую и обеспечивающую безопасность в Европе. Необходимость проведения  связующей нити между событиями пятидесятилетней давности, заложившими основы современной Европы, и ее теперешними состоянием и проблемами, аргументирует продолжение исследований по данной тематике.  

Объект исследования – система европейской безопасности.

Предметом исследования является послевоенный процесс становления институтов и механизмов европейской безопасности и стабильности как в условиях холодной войны, так и в период пересмотра Ялтинско-Потсдамских договоренностей.

Цель исследования – изучение  факторов, влияющих на процесс развития системы европейской безопасности во второй половине XX века, и анализ основных направлений этого развития.

Задачи диссертационного исследования:

- проанализировать договорную базу послевоенного европейского урегулирования относительно позиций основных участников по вопросу стабильности в регионе;

- раскрыть основные причины, приведшие к институционализации противостояния в советско-американских отношениях в Европе;

- показать возрастание роли стран Западной Европы в решении проблем европейской безопасности, в том числе в военно-политической области;

- определить роль СБСЕ/ОБСЕ в эволюции системы европейской безопасности;

- охарактеризовать степень влияния западноевропейских интеграционных образований на ОБСЕ;

-  показать уровень включенности Российской Федерации в процесс укрепления европейской безопасности в период после биполярной конфронтации;  

- рассмотреть механизм Общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ) Европейского Союза с точки зрения его функционирования и роли в системе европейской безопасности;

- определить основные политические факторы, определяющие  функционирование Общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ) Европейского Союза.

-  обозначить оборонные проблемы в развитии новой структуры Европейского Союза – Общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ).

Хронологические рамки исследования. Диссертация написана по проблемно-хронологическому принципу, охватывая в основном периоды холодной войны и после биполярной конфронтации. Специфика послевоенного урегулирования в Европе требовала анализа отдельных эпизодов дипломатической истории времен Второй мировой войны, включение которых в исследование фактически определило нижний временной предел 1940-м годом. Этап после биполярной конфронтации приходится на затянувшийся переходный период после слома Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений. Его можно было бы не включать в хронологические рамки, если бы не активная деятельность ЕС по реформированию пространства безопасности в Европе, начавшаяся в 1998 году с англо-французской встречи в Сан-Мало и продолжающаяся в наше время, что позволяет определить верхний временной предел 2005 годом. Этот выбор также обусловлен выбранной методологией и рабочей гипотезой об ограничении субъектности Европы во время войны, последующего вхождении ее частей в качестве элементов в метасистемы безопасности США и СССР во время «холодной войны» и последующего и постепенного возврата субъектности. В 40-е годы Европа развивалась под эгидой сторонних интеграционных проектов, в 90-е гг. ЕС их разрабатывает самостоятельно. Рассмотрение вопроса на всем очерченном историческом отрезке позволяет цельно и научно обоснованно подойти к структурным изменениям, которые определяют проблемы европейской безопасности на современном этапе.    

Методологической и теоретической основой исследования являются  основные принципы международного права, принципы историзма, системности и объективный анализ явлений и процессов как феноменов конкретной исторической эпохи, опирающийся на утверждение о многофакторности исторического развития. Серьезная всесторонняя проработка различных аспектов проблем европейской безопасности в виду многогранности объекта исследования требует учитывать важнейшие противоречия и закономерности западного и советского обществ, что определяет использование междисциплинарного подхода на основе методов социологии и экономики. Последние применены воедино в рамках теории «неограмшианства в области международных отношений» (neo-Gramscianism), представленной на момент написания данной работы трудами сугубо западных исследователей[17]. Эта разновидность критичного неомарксистского подхода к изучению международных отношений и их субъектов позволяет включить многие внутренние моменты жизнедеятельности государственного образования в контекст его внешней деятельности. С точки зрения автора очевидно преимущество подобного «классового» приближения в исследовании сложных региональных систем любой степени интеграции: оно определяет становление систем безопасности в Европе не через концепцию функционализма и представление государственных идеологий и интересов как неизменных абсолютов, а через динамику внутренней социальной борьбы; оно позволяет включить в поле эмпирического анализа многие феномены глобализации как «одну из форм интернационализации общественной жизни» и также связать их с процессами формирования внешней политики государственных образований.

Конкретная методика исследования включает в себя и традиционные методы, нашедшие распространение в исторической науке: проблемно-хронологический и метод комплексного анализа источников. При изучении вопроса «гонки вооружений» был использован компаративный подход.

Источниковедческая база исследования представлена многочисленными, разнообразными по характеру источниками, которые можно разделить на следующие группы: 1) документы международного характера; 2) мемуарная литература; 3) периодическая печать; 4) информационные бюллетени с сайтов Европейского Союза, ОБСЕ и других.

К первой группе относятся тексты заключенных договоров, протоколов, коммюнике, соглашений и деклараций, которые составляют и дополняют институционально-договорную основу Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений: договоры международного характера, подписанные в Ялте и Потсдаме[18], и документы, регламентирующие функционирование общеевропейской организации безопасности СБСЕ/ОБСЕ[19]. Отдельное значимое место в данной группе занимают учреждающие договоры ЕС и некоторые акты вторичного права, принятые на их основе[20]. 

Во вторую группу входят мемуары А.М. Александров-Агентова, В.М. Бережкова, О.А. Гриневского, А.Ф. Добрынина, М. Джиласа, Ю.А. Квицинского, И.М. Майского, Э. Стеттиниуса, В.М. Фалина, У. Черчилля, Г. Трумэна.[21] Здесь же записи разговоров с В.И. Молотовым, воспоминания Н.С. Хрущева, А.И. Микояна и советская версия истории холодной войны в авторстве  А.А. Громыко.[22]

Третья группа.  Проблемы европейской безопасности получают свое отображение в журнальных статьях и периодических изданиях по исследуемой теме: «Мировая экономика и международные отношения», «Новая и новейшая история», «Международная жизнь», «Россия в глобальной политике», «Вестник Европы», «Современная Европа», «Internationale Politik», «Foreign Affairs», «European Foreign Affairs», «European Journal of International Relations», «The Economist», «Janes Defense Weekly». Особняком стоит аналитическая серия «бумаги Шайо» (институт EU-ISS), ежегодники СИПРИ и публикации CEPS. 

Четвертую группу составляют интернет-ресурсы. Информация, полученная из них, позволила произвести обширный анализ различных аспектов, связанных с ЕС и ОБСЕ, применительно к вопросам европейской безопасности на современном этапе[23]. Наиболее ценным является сайт Европейского института исследований проблем безопасности (www.iss-eu.org) и сайт Европейского Союза (www.europa.eu), на котором размещены официальные информационные бюллетени.  

Научная новизна исследования состоит в следующем:

1.                 Впервые в отечественной историографии комплексно исследована региональная система безопасности, сложившаяся в Европе во второй половине XX века и адаптирующаяся к новым геополитическим изменениям последних пятнадцати лет; 

2.                 Система европейской безопасности представлена в виде объекта, проходящего через процесс накопления субъективистских характеристик, указывающих на усиление положения и упрочнение роли европейских стран в решении вопросов региональной безопасности. Выделены основные этапы этого процесса;

3.                 Раскрыто воздействие экономических и «национальных» интересов СССР (Российской Федерации), США и стран Западной Европы, определяющее формы и направление формирования региональных систем безопасности в Европе; 

4.                 На основе анализа развития и современного состояния основных региональных институтов воссоздана модель европейской системы безопасности;

5.                 Проведен комплексный анализ основной договорной базы по вопросам европейской безопасности во второй половине XX века;

6.                 Раскрыты результаты европейской политики СССР (РФ), США и стран Западной Европы. Показано, что в настоящее время наибольший вклад в дело обеспечения безопасности региона приходится на долю ЕС;

7.                 Даны вероятные перспективы развития системы европейской безопасности через призму видоизменения общественно-производственных отношений в Западной Европе.

Достоверность исследования определяется широтой источниковой базы, использованием документов международного характера. 

Практическая значимость состоит в том, что проведенный в работе анализ институционально-договорных инструментов и условий, удовлетворяющих требованиям безопасности и стабильности в Европе, может использоваться в дальнейшем государственными органами Российской Федерации при формировании стратегии и тактики внешней политики РФ в отношении ЕС, сотрудниками военно-промышленного комплекса, ответственными за разработку планов промышленного сотрудничества с Европейским Союзом, в учебном процессе при изучении курсов «Новейшая история» и «Международные отношения», научными исследователями, которые продолжат применять и развивать методы и принципы «теории неограмшианства (neo-Gramscianism) в области международных отношений».

Апробация диссертации проведена на основе авторских публикаций, выступлений на научных конференциях аспирантов и докторантов Московского гуманитарного университета в 2003-2006 гг.  

Структура работы. В соответствии с задачами и целями исследования диссертационная работа состоит из Введения, трех глав, Заключения и списка источников и литературы.

В введении обосновывается актуальность темы, ее новизна и практическая значимость, хронологические рамки, а также методы и цели исследования, представленные ранее в автореферате.

Глава 1: «Становление и противоречия развития системы европейской безопасности после Второй мировой войны». Раскрытие проблематики европейской безопасности второй половины XX века выводится из понимания того, что в середине 40-х годов правовая субъектность европейских стран оказалась частично ограниченной. Не в силах выдвинуть и развить свои проекты региональной стабильности  в вопросах военно-политических взаимоотношений европейские страны обладали качествами объекта, а не субъекта; источники движения Западной Европы и Центральной и Восточной Европы в плоскости безопасности были вынесены территориально за их пределы, будучи представленными СССР и США.

 По завершению Второй мировой войны система европейской безопасности вновь вошла в начальный период своего развития – стадию становления. Перед руководителями СССР, США, Великобритании и других европейских стран встала задача по европейскому послевоенному урегулированию. Этот процесс обладал следующими отличительными чертами: невозможность воссоздать довоенный региональный «баланс сил» из-за принципиальной и прагматичной позиции США, характеризующейся  как «универсализм Рузвельта»; в европейских делах усилилась роль коммунистического Советского Союза, и это в свою очередь уменьшало возможности отдельных европейских стран оказывать существенное влияние на процессы, идущие в плоскости безопасности; позиции ведущих европейских стран - Великобритании и Франции - резко ослабли из-за их финансового и материального истощения.  Все участники процесса находились в поиске качественно новых подходов и принципов, на основе которых была бы выстроена новая система безопасности, и объективность исторического процесса была такова, что только СССР и США обладали всеми необходимыми ресурсами для выдвижения своего проекта системы европейской безопасности и его внедрения. 

Основа региональной системы безопасности в Европы сложилась   из следующих трех документов, которые предопределили направление политического развития Европы в период после Второй мировой войны: Атлантическая хартия (14 августа 1941 г.), заключительный коммюнике Ялтинской конференции[24] (11 февраля 1945 г.) и Протокол Берлинской конференции трех великих держав (1 августа 1945 г.)[25]. Положения Атлантической хартии вошли в «Декларацию об освобожденной Европе»[26], которая стала частью ялтинских соглашений.

В период возникновения этих трех документов основные авторы (США и СССР) интенсивно применяли к объекту (европейскому субконтиненту) свои внешнеполитические  стратегии: доктрину Сталина и универсализм Рузвельта.

Доктрина Сталина, сформированная к 1930 г. и следуемая её автором неуклонно, характеризуется как «особый специфический, оригинальный сплав традиционализма и революционности»[27]. Основным ее положением было признание необходимости создания «пояса безопасности» на западных границах СССР.

Понятие «универсализма Рузвельта» имеет двойное раскрытие. Его нормативная часть состояла из тезиса о том, что международные отношения должны базироваться на общих международно-правовых нормах, распространяющихся на все международное сообщество в целом, на все государства без исключения. Его практическое измерение заключалось в усиленной приверженности идее открытой международной экономики, т.е. идее фритрейдерства. Именно Атлантическая хартия является самым точными выразителем внешнеполитических интересов США в 40-х годов в целом, объясняя логику и причину вступления США во Вторую мировую войну их заинтересованностью в ликвидации любых торговых блоков, в первую очередь выстроенных на основе  колониальных империй.

Коммюнике Ялтинской конференции закрепило ряд договоренностей, уже достигнутых между союзниками в Тегеране и прочих встречах. Неожиданностей и сюрпризов политического толка не оказалось, и союзники готовились к тому, чтобы плавно перейти от «Великого союза» к «Великому проекту», подразумевавшего  мирное и плодотворное существование между СССР и капиталистическими странами.

Во время Потсдамской (Берлинской) конференции отсутствие наработанных доверительных отношений между участниками конференции, скорый мир и «непоследовательная политика Трумэна»[28] отнюдь не поощряло стороны добиваться компромисса любой ценой. После позитивной и многообещающей Тегеранской встречи и реалистического конструктивизма Ялты Потсдамская конференция стала простым заурядным форумом, где стороны предъявили список своих требований, получили отказ по большей части пунктов и разъехались, недовольные своими партнерами по круглому столу. Ход Берлинской конференции дал ход таким будущим европейским проблемам как непризнание новой польско-германской границы западными странами и отказ союзников по антигитлеровской коалиции от заключения мирных договоров с теми малыми странами «Оси», которые попали под контроль СССР.       

Принимая Европу за систему, проходящую через начальный этап своего очередного формирования, мы выделяем два системообразующих фактора: США и СССР, доктрину Сталина и политику Рузвельта соответственно.  В целом позитивная интеграционная политика Рузвельта  оказывала примирительный эффект на СССР, цели которого были уже достигнуты, поэтому СССР мог позволить себе рискнуть и принять участие в работе ООН. В долгосрочной перспективе СССР – при следовании стратегии Рузвельта - мог отказаться от «санитарного кордона» и всех «сфер интересов» ради единой глобальной системы коллективной безопасности.

От этого комплексного подхода, от стратегии Рузвельта, иногда называемой «наступлением Рузвельта» (Roosevelt’s offensive[29]), откажется администрация Трумэна, и вновь на первый план вышла Атлантическая хартия, являющаяся первым документом международного характера,  оказавшим глубокое воздействие на будущее обустройство этого объекта. В 1946-1947 гг. в момент усиления советско-американских противоречий именно Хартия станет формальным поводом США публично указать на несхожесть позиций союзников по ключевым вопросам, позволит обнаружить действующие противоречия, ранее скрываемые ради крепости военного альянса, и, не сумев эти противоречия разрешить в краткосрочный период, разделить Европу на два военных блока. 

Администрация Рузвельта ранее могла найти способ совместить Атлантическую хартию и советский «санитарный кордон», а администрация Трумэна разорвет это единство двух противоположностей, вызывая к жизни тем самым вновь конфликтную ситуацию, связанную с нарушением Атлантической хартии. Надежда на конструктивизм сменилась фактом вероятностной конфронтации.

В 1945-1947 гг. на фоне сложившейся договорной базы послевоенного урегулирования разворачивался начальный этап советско-американского противостояния в Европе. Практика советско-американских взаимоотношений в рамках Союзнических контрольных комиссий и двусторонние обсуждения экономических вопросов оказались наполненными конфликтом, что сделало невозможным повторное сближение позиций СССР и США.  Однако в целом ситуация в Европе в первые послевоенные годы была в достаточной степени стабильна.

К 1947 г. произошла эволюция европейской политики США при пассивной обороне СССР, где экономика вновь стала решающим фактором в процессе ее формирования. Прогнозируемый экономический спад в США грозил существенно изменить политико-экономические институты американского корпоративного либерализма. Поиск решения по противодействию привел к усилению доминанты универсализма Рузвельта во внешней политике США, краеугольным камнем которой отныне стала материальная реконструкция Европы для выравнивания американской экономики. Принятый План Маршалла привнес элементы корпоративного либерализма в Западную Европу и повлек за собой поэтапную милитаризацию Западной Европы, которая кульминировалась созданием НАТО в 1949 году и включением 10 дивизий ФРГ в эту организацию коллективной обороны в 1954 году. 

Начавшееся жесткое противостояние и попытки применить «атомную дипломатию» вызвали то, чего ранее боялся Рузвельт в отношениях с Советами, а именно, «феномена изоляции СССР»[30] и потери всех возможных рычагов влияния на СССР. Для Европы как системы это означало только одно: появление двух разных векторов развития, двух разных политик по реконструкции, последующее возникновение двух экономических и военно-политических отдельных систем, чье противостояние станет производной от противостояния США и СССР.  

Слабый экономический базис Западной Европы не привел к выдвижению какой-либо значимой самостоятельной оборонной стратегии. В первые послевоенные годы, когда вопрос об экономическом будущем США ставился необычайно остро, частные европейские проекты системы безопасности обязательно должны были попасть под контроль США и их национального (экономического) интереса. Милитаризация и военно-политическая институционализация Европы – следствие  доминирующего положения США в экономической и военно-политической сферах объекта под названием Западная Европа.

Усилению Запада противопоставлялось укрепление СССР. Все последующие движения СССР по сути своей были ответом, или «рефлексией», на действия США в Европе. В мае 1947 г. США предложили План Маршалла. СССР, «поставленный в условия, неспособствующие участию в нем»[31], ответил Планом Молотова в июле 1947 г., созданием Коминформа (сентябрь 1947 г.) и событиями в Чехословакии (февраль 1948 г.). На денежную реформу в Западной Тризонии (18 июня 1948 г.) СССР отреагировал блокадой Берлина. На членство ФРГ в НАТО СССР ответил в 1955 году созданием Организации Варшавского договора – своей региональной организацией коллективной обороны.

В 1955 году завершился процесс создания противостоящих блоков, организованных по принципу зеркального отражения. Стабильность в соотношении сил, достигнутая в Европе, оказалась важнее всех объявленных идеологических парадигм, что положительно сказалось на советско-американском диалоге: краткосрочные периоды «разрядки», «Дух Женевы» и попытки ввести совместный контроль над проблемами вооружения – все это уводило СССР и США от жесткого противостояния. На первый план вышла проблема вооружений: СССР и США, консолидируя свои военно-политические блоки и используя современные военно-технические разработки, постепенно превратили Европу в самый милитаризированный регион мира.

Начало поиска решения проблемы вооружений пришлось уже на 70-е гг., когда объединенный экономический потенциал стран корпоративно-либеральной Западной Европы  позволил им предпринять действенные шаги по усилению своей роли по вопросам безопасности в регионе. Начался длительный процесс постепенного возврата политической субъектности Западной Европы, ее попыток обрести автономность в военно-политических структурах Запада. Успех западноевропейских инициатив был тем более достижим по мере того, как начинали разниться экономические платформы США и ЕЭС: в результате финансового краха 1971-1973 гг. общественно-производственные отношения в США начали отход  от корпоративного либерализма 30-40-х гг. в сторону неолиберализма с его развитием банковско-нефтяного капитала и высокотехнологичных производств, в то время как Западная Европа все еще стояла на позициях корпоративного либерализма, развивая крупную тяжелую промышленность с упором на внутренний рынок ЕЭС.  

Западноевропейские инициативы включили в себя начало переговоров по ВССВС (Взаимные сбалансированные сокращения вооруженных сил), действия Помпиду, «восточную политику» Брандта, создание Европейского политического сотрудничества в рамках ЕЭС, создание Группы ядерного планирования в рамках НАТО и, наконец, многосторонние переговоры, приведшие к появлению Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) – общеевропейской организации безопасности. Поиск западноевропейскими странами  дополнительных гарантий безопасности (со стороны СССР) оказался крайне успешной деятельностью их дипломатии, что уже на том этапе отражало выросший потенциал Западной Европы в политико-экономической области.

Глава 2. «Роль Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) в решении вопросов международной разрядки на континенте (1975-2005)». В контексте многих позитивных перемен, свидетельствовавших о смягчении конфронтации Востока и Запада, стало возможным начать процесс многосторонних консультаций в Хельсинки, имевших целью «содействие улучшению отношений между государствами-участниками и обеспечение условий, в которых их народы могут жить в мире, будучи ограждены от любой угрозы покушения на их безопасность»[32]. В сложных условиях блокового противостояния СБСЕ стало постоянным каналом взаимного общения между представителями Востока и Запада, при этом внеся элемент многосторонности в биполярный мир. Такого механизма общеевропейских переговоров и сотрудничества никогда ранее не было. Именно СБСЕ положило начало тому, что сегодня именуется общеевропейским процессом, став интегральным элементом системы европейской безопасности позднего этапа холодной войны. 

Все стороны подошли к подписанию Соглашений, имея намерение встретить в СБСЕ свои насущные интересы. И, если между СССР и США шла дипломатическая игра глобального масштаба, то Западная Европа удовлетворялась ограниченным списком целей: советские «гарантии безопасности» и экономическое открытие Восточной Европы для ЕЭС. В этом смысле Западная Европа, разумеется, совершила прорыв, получив способность частично оказывать урезонивающее давление на советскую политику в регионе в рамках общеевропейского института. Этот подход вторил логике Ostpolitik и соответствовал текущему потенциалу ЕЭС.

Второй период развития СБСЕ пришелся на конец холодной войны:  первым считается подготовительный этап, начавшийся еще в 1969 году. Начиная с 1977 по 1990, в рамках СБСЕ прошло четыре встречи на высшем уровне: Белградская (1977), Мадридская (1980-1983), Стокгольмская (1984) и Венская (1986-1989). Для всего этого этапа было характерно практически отсутствие тем «безопасности» в дискурсе обсуждений, сильный акцент делался на так называемом человеческом измерении.

Критический пик истории молодой организации пришелся на 1980 год, на время проведения Мадридской встречи. Этот кризис был преодолен благодаря расхождениям между обструкционистской позицией делегации США и демонстрацией западноевропейскими державами готовности к продолжению общеевропейского процесса. Западные европейцы отказались увязывать различные театры мировой политики, не желая жертвовать результатами европейской разрядки. Расхождения в Атлантическом альянсе 70-х гг. свидетельствовали о наступающем конце атлантической интеграции под американской гегемонией. Правительства Франции, Великобритании и Нидерландах пали еще в 1979-1980 гг. по большей части из-за несоответствия «атлантического» вектора политики их кабинетов текущей расстановке социально-производственных сил. Кризис вокруг «евроракет» указывает на ослабление европейских сил, ориентированных на атлантическое сотрудничество. Однако зрелый европейский корпоративный либерализм в  70-х годов не смог сформулировать свой альтернативный интеграционный проект в области «обороны», поэтому ЕЭС переживало переходный период, поддерживая минимальный уровень атлантического единства[33]. 

Внешние факторы («новое мышление» М.С. Горбачева), изменившие  международную обстановку, привели к значительному прогрессу ряда инициатив СБСЕ. Государства-участники пришли к уникальной договоренности, которая подразумевала параллельное ведение переговоров по двум взаимосвязанным темам: 1) мерам укрепления доверия и безопасности; 2) сокращению обычных вооружений в Европе. Обсуждение первой темы вылилось в «переговоры 35», второй – подписанию Договора по ограничению вооруженных сил в Европе (ДОВСЕ) в 1990 году. Главным приоритетом объявлялась немыслимая по меркам холодной войны цель в отношениях между двумя блоками: ликвидация потенциала, необходимого для осуществления внезапного крупномасштабного нападения.

В свете событий 1989-1991 гг. ДОВСЕ на момент своего подписания был уже устаревшим, не отвечая реалиям геополитических изменений, связанных с роспуском ОВД и прекращением противостоянием между двумя военно-политическими союзами. Договор продолжал считать вооружение бывших социалистических стран как одну группу, приравненную к объему  вооружения группы государств НАТО, поэтому через некоторое время встал вопрос о его адаптации. Тем не менее, ДОВСЕ стал краеугольным камнем структуры европейской безопасности конца XX века. 

Меняющаяся ситуация в Европе, роспуск ОВД и объединение Германий положили начало третьему этапу существования СБСЕ, его институционализации. Были созданы такие структуры, как Совет министров иностранных дел, Комитет старших должностных лиц, Секретариат, Центр по предотвращению конфликтов, Бюро по свободным выборам и Парламентская ассамблея СБСЕ. Подобные нововведения (а именно, Берлинский механизм предотвращения конфликтов) потенциально позволяли европейским странам охватить новые конфликтные ситуации, имеющие постбиполярный характер, возможность возникновения которых увеличилась после распада СССР.  

Первые же попытки применения Берлинского механизма (в СФРЮ в случае сецессии Словении и Хорватии) оказались неудачными. Наиболее убедительное объяснение этому исходу событий находится в слабых и конфликтующих нормах международных институтов, которые не смогли дать направление для институционального решения проблемы, тем самым, подрывая основу многостороннего действия: Хельсинский Заключительный Акт содержал противоречивые указания, где Принцип №3 («нерушимость границ») сталкивался с Принципом №8 («право на самоопределение»), и Принцип №4 («гарантия целостности государства») - с Принципом №6 («невмешательство во внутренние дела суверенного государства»).

Невзирая на первые неудачи структуры, организации продолжали свою деятельность: планируются и осуществляются разнообразные миссии, персонал СБСЕ появляется во всех «горячих точках» Европы (Грузии, Албании, Косово, Боснии и Герцеговине, Нагорном Карабахе, России/Чечне, Молдавии), разрабатываются механизмы по взаимодействию с другими региональными организациями (НАТО, ЗЕС, Совет Европы, ЕС) с целью оптимизации процесса по работе с конфликтами. Перед СБСЕ встала реальная возможность стать универсальной всеобъемлющей организацией, занимающейся вопросами стабильности в регионе, координирующей усилия всех остальных участников процесса. Но меняющееся фактическое  соотношение сил в Европе внесло свои коррективы.  

В период 1994-1999гг. возможности и место СБСЕ/ОБСЕ в системе европейской безопасности были существенно видоизменены. На Будапештском саммите в 1994 году (на этой же встрече СБСЕ была переименована в ОБСЕ) были высказаны два основных видения будущего ОБСЕ. Российская Федерация высказалась  за «максималистский проект», который подразумевал иерархичность всей системы европейской безопасности, в которой все остальные региональные организации по вопросам безопасности, включая СНГ и НАТО, были подотчетны именно ОБСЕ. Это отвечало интересам нашего государства и закрепляло за Россией позиции, достигнутые ранее СССР в Европе. Однако возобладал «минималистский подход», которого придерживались страны Западной Европы.        

Адаптационный период организации закончился во время Стамбульского саммита 1999 года, когда после подписания Хартии европейской безопасности ОБСЕ стала тем, чем она является и теперь – выразителем внешнеполитических и экономических интересов сугубо ЕС. Евросоюз занял доминирующее положение в структурах организации, достаточное для осуществления стратегического и тактического контроля над ее деятельностью. 

В своем институциональном развитии ОБСЕ имела несколько альтернатив, и все они имели большую или меньшую вероятность успеха, но выбор был сделан в пользу «минималистского подхода», который, с одной стороны, гарантировал предварительную слабость института относительно остальных наподобие НАТО, с другой – позволял его интегрировать в более сложную систему безопасности чуть позднее, тогда, когда на международной сцене возникнет актор, способный достичь этого. Евросоюз в начале 90-х годов не мог осуществить квалифицированный контроль над СБСЕ. Эта слабость определяется через конфликтующие нормы Заключительного Акта и отсутствие со стороны ЕС целостного понимания системы европейской безопасности, места самого Союза и СБСЕ/ОБСЕ в ней. Явным подтверждением этой «системной неопределенности» стал ход конфликтов в Хорватии, Боснии и Герцеговине, Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии и Аджарии – то есть, во всех «горячих точках» второй половины 90-х годов. Другими словами, Евросоюз специально развивал неиерархичность становящейся системы безопасности (в ущерб ОБСЕ), нейтрализуя возможность появления таких международных обязательств ЕС, которые бы ограничивали его потенциал и требования в будущем. 

Доминирующей тенденцией в эволюции ОБСЕ автор считает ее европеизацию вкупе с нейтрализацией Российской Федерацией. В своем роде Россия, выстраивающая собственную региональную систему (и систему безопасности в том числе) в рамках СНГ, выступала в роли конкурента ЕС, являясь вторым по потенциалу центром интеграции в Европе, хотя более слабым, чем ЕС. Идейная деградация СБСЕ сменилась ее адаптацией под нужды ЕС: с этого момента (Лиссабонская встреча 1996 года) можно говорить о становлении системы европейской безопасности в том виде, в котором она существует в настоящее время. В переплетении структурных внутренних связей ОБСЕ было выделено место, определенное через взаимоотношения со всеми другими общеевропейскими институтами, такими как НАТО, ЗЕС, ЕС и Совет Европы. ОБСЕ отнюдь не является координатором их деятельности, но таким потенциалом обладает. И все зависит лишь только от приложения побудительного импульса крепнущего европейского регионального гегемонизма, который приводит в движение всю эту совокупность институтов, решая поставленные перед ним задачи. На его пути еще две комплексные цели: преодоление остатков регионального доминирования США (в структурах НАТО) и встраивание своего нового военно-политического компонента (ОВПБ) в уже сложившуюся систему региональной безопасности. По достижении этих стратегических маяков можно будет с уверенностью говорить об очередном реформировании ОБСЕ и системы европейской безопасности в целом.

В отношении Российской Федерации, ОБСЕ и системы европейской безопасности в целом исследователь может проследить основополагающие долгосрочные тенденции, которые берут свое начало в конце 80-х годов. и набирают силу в настоящее время: ограничение роли  РФ в системе европейской безопасности при доминировании западноевропейских и американских инициатив и проектов. Нарушение Ялтинско-Потсдамских договоренностей ослабило позиции РФ в системе европейской безопасности в Европе. Введение принципа «консенсус минус один» позволило проводить в рамках ОБСЕ деятельность, несовместимую с требованиями безопасности РФ. Деградация вооруженных сил РФ означает сворачивание возможностей РФ принять деятельное участие в обеспечении безопасности европейского континента. Также РФ  не удалось разработать свой собственный проект региональной организации безопасности, роль которой должны были исполнить структуры СНГ. Все вышеперечисленное привело в результате к изоляции РФ и ее маргинализации в системе европейской безопасности в целом и невозможности ее полноценного участия в работе ОБСЕ в частности, что подтверждается политическими играми вокруг Адаптированного ДОВСЕ, подписание которого западные страны затягивают, и попытками отстранения РФ от миротворческих операций в Приднестровье и Грузии. 

Глава 3. Становление института безопасности Европейского Союза – Общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ) В последнее десятилетие XX и начале XXI века произошла адаптация системы европейской системы безопасности к изменившимся геополитическим условиям при доминирующей роли ЕС, что требует от исследователя сконцентрировать основное внимание на его институтах и действиях.

В 1993 году Европейский Союз, созданный на основе ЕЭС, приступил к развитию своих внешнеполитических структур, призванных усилить позиции этого западноевропейского объединения во всем мире и Европе. Создание отдельной структуры в рамках ЕС – Общей внешней политики и безопасности (ОВПБ), т.н. «второй колоны» – указывало на стремления и возможности ЕС принять более активное участие в системе европейской безопасности. Появление ОВПБ стало закономерным следствием роста экономического потенциала Союза и целого ряда внешнеполитических инициатив, берущих свое начало с 70-х годов. Основными инструментами ОВПБ должны были стать общие позиции и совместные действия, принимаемые на основе консенсуса в рамках Совета ЕС.   

Реализация ОВПБ стала качественно новой задачей для ЕС, имеющего богатый опыт на ниве экономической и внешнеэкономической интеграции, но лишенного навыков проведения общей внешней политики и политики безопасности, поэтому первоначальная отработка механизма «второй колонны» заняла несколько лет со дня вступления Маастрихтского договора в силу. Проведение межправительственных конференций 1995-1996 гг., подготовка Амстердамского договора о Европейском Союзе от 1997 года – все было пронизано переговорами между членами ЕС о механизме функционирования ОВПБ.

За время первого этапа реформирования ОВПБ (1993-1997 гг.) стали очевидными недостатки и преимущества механизма ОВПБ. Достоинство этой системы – в ее многоплановости, которая создает условия для тщательного анализа проблем и обеспечения взвешенности решений. Недостаток – в громоздкости бюрократического аппарата, дублировании функций, что подрывает его эффективность. Механизм принятия решения фактически вплоть до 1997 года базировался на принципе «консенсуса». Попытки внедрить принцип «голосования квалифицированным большинством» проваливались.  

В том, что касалось оборонной составляющей ОВПБ первого периода, то она находилась в неразработанном состоянии, так как ключевая роль здесь отводилась Западноевропейскому Союзу, для которого были выработаны специальные «петерсбергские задачи», нацеленные на предотвращение конфликтов в Европе. Ставка ЕС на ЗЕС таила в себе свою опасность: в период 1992-1997 гг. возобладала инициатива, исходящая от США, и роль ЕС, не сумевшего сразу приспособиться к новой ситуации, сразу же подчинилась логике главенствующего тогда стереотипа: «Америка лидирует – Европа следует»[34]. Соединенные Штаты, используя ЗЕС как мостик между ЕС и НАТО, сумели навязать свое видение европейской безопасности через создание «европейской колонны» НАТО – Идентичности европейской безопасности и обороны (ЕИБО/ESDI). Та же самая участь была разделена Еврокорпусом (прототип единой европейской армии), которому незамедлительно «был навязан договор с НАТО, поставивший его под оперативный контроль последнего»[35].  

Подводя итоги первого периода существования ОВПБ, можно утверждать, что в первый период развития ОВПБ у Европейского союза не было ни опыта, ни стратегии, ни культуры формулирования и осуществления политики обороны и безопасности на европейском уровне. «Весь идейный багаж Западной Европы в этой области практического знания сводился к наличию нескольких экспертов по вопросу ядерного сдерживания»[36]. Поэтому неудивительно, что ОВПБ стала инерционным продолжением Европейского политического сотрудничества при опоре на все те же институты времен холодной войны.  

Амстердамский договор от 1997 года привел механизм ОВПБ в то состояние, в котором он пребывает сейчас. В частности, был основан пост Высокого  представителя по ОВПБ, и изменился подход к реализации ОВПБ, являющейся отныне прерогативой Союза в целом, обязывает членов ЕС принимать активное и согласованное участие в функционировании ОВПБ.

Неудовлетворительное состояние «оборонного» элемента ОВПБ в виде связки ЗЕС-НАТО привело к тому, что в 1997 году ЕС отказался от упования на ресурсы ЗЕС, сделав выбор в пользу развития своих автономных военных структур. На смену ЗЕС и натовским инициативам наподобие «Берлин Плюс» пришел институт Общей политики в сфере безопасности и обороны (ЕПБО), ставший интегральным компонентом ОВПБ.  

Балканские кризисы и приближающийся косовский продемонстрировали ЕС необходимость в ускоренном военном строительстве и развитии своего военно-политического института. Этот процесс, начавшийся с британско-французской встречи в Сен-Мало в 1998 году, продолжился созданием в 2003 году Сил быстрого реагирования (СБР) на основе национальных армий членов ЕС, принятием и поэтапной реализацией плана «Главная цель - 2010» по модернизации имеющихся вооруженных сил. По итогам первой половины 2006 года ЕС уже располагает четырьмя компактными и высокотехнологичными «боевыми группами» по 1500 чел. каждая, способных разрешать конфликты наподобие косовского. Закупка большими объемами военно-транспортных самолетов А400М и заказы на новые авианосцы, тестирование системы космической разведки Galileo и открытие своего собственного военного Генштаба в г. Тервурен в 2004 году, создание Европейского оборонного агентства (ЭДА) в 2004 году, координирующего военно-промышленные усилия, – все это шаги, предпринятые ЕС по модернизации подотчетных вооруженных сил. Сложность задачи, поставленной перед ЕС, заключается в том, что устаревшие национальные армии территориальной обороны все еще отвлекают на себя значительную часть средств, выделяемых на оборону. В силу того, что ни одно правительство стран-членов ЕС не пойдет на увеличение расходов, успех комплексной модернизации определяется лишь расформированием национальных вооруженных сил, а вот в этом направлении еще не было сделано ни одного существенного шага.  И все же, следует повторить, что на данный момент Европейский Союз уже способен адекватно отреагировать своими силами на любые угрозы нового типа на территории всей Европы.

По мере того, как оборонная составляющая ОВПБ продвигается вперед более или менее энергично, политический - он же основной – элемент претерпевал периоды кризисов и неясностей. Амстердамский договор создал полноценный механизм для проведения общей политики, но, как показывал анализ внешнеполитической деятельности Союза последних лет, это не оказалось достаточным условием. Кризис вокруг Ирака в 2003 году высветил более фундаментальную проблему - отсутствие платформы общих интересов членов ЕС привело к практике прямого игнорирования ОВПБ и ее принципов, что не способствовало реализации общей внешней политики.

Объяснение этой основной проблемы лежит в области политической экономики, определяющей внешнюю политику ЕС через совпадение/несовпадение долгосрочных экономических стратегий членов Союза, где выделяются две группы стран – т.н. «евро-капитал» и «мировой капитал». Подобный анализ выделяет такой фактор воздействия на формирование общей политики ЕС как европейских «атлантистов» (Великобритания, Нидерланды, Испания) в связке с США, которые осуществляют в отношении ОВПБ политику «предупреждающего разделения». Расширение Европейского Союза и включение в него стран, ориентированных в краткосрочной перспективе на США, усиление неолиберальных общественно-производственных отношений в самом «ядре» «старой Европы» привело к многократным фактам несогласованности общей внешней политики. Европейские чиновники предприняли тактические попытки по уменьшению степени этого деструктивного воздействия США на ОВПБ (через принятие Европейской стратегии безопасности и проведение военной операции Artemis в 2003 г.), однако общей картины это не изменило.

За работой «второй колонны» Евросоюза иногда стоят общие интересы консолидированной Европы, но это лишь редкие исключения. Для нейтрализации угроз региону требуется связная и последовательная деятельность, а ОВПБ платформы для этого предоставить не в состоянии. Следовательно, в этот очередной переходный период система европейской безопасности остается на уровне 1999 года: в виде сложного и неиерархического переплетения институтов, где  Европейскому Союзу при попытке регионального доминирования приходится учитывать интересы третьих сторон, включая США и даже РФ. Максимальный уровень вовлеченности, который себе может позволить ЕС без оглядки на США и РФ, по-прежнему представлен «мягкой силой» экономического воздействия. Место же ОВПБ в системе европейской безопасности неопределенно, и его эвентуальное применение ставит ЕС в уязвимое положение.

В Заключении подводятся итоги исследования:

Как показывает анализ избранной темы, система европейской безопасности после Второй мировой войны формировалась на основе решений Ялтинской и Потсдамской конференций. Дальнейшее ее развитие было связано с активизацией европейской политики США в 1947 гг., которые, решая задачу по адаптации  своей экономики к условиям послевоенного времени, сделали выбор в пользу ускоренной экономической и военно-политической интеграции Западной Европы. Вновь вышла на передний план Атлантическая хартия от 1941 года, выразившая в свое время экономическую основу интересов США во Второй мировой войне и которая длительное время оставалась единственной документальной основой антигитлеровской коалиции: в 1947 году, превратившись в идеолого-политический инструмент в риторике Трумэна, Хартия вывела становящуюся систему европейской безопасности на уровень региональной конфронтации между СССР и США, что и предопределило форму системы в виде двух военных блоков – НАТО и ОВД. 

Гегемония США в Западной Европе в областях экономической и военно-политической интеграции в период 1947-1971 гг. сузило роль собственно самих западноевропейских стран в вопросах региональной безопасности, сведя их до уровня объекта. Слабый экономический базис Западной Европы не позволили ей сформулировать и реализовать свои собственные проекты региональной безопасности. СССР в этот же период занимал пассивно-рефлективную позицию, консолидируя свою организацию коллективной обороны ОВД по принципу «зеркального отражения». 

Интеграционные процессы в двух подсистемах шли с разной динамикой и результатами. В силу того, что в Западной Европе, представленной НАТО и ЕЭС, было аккумулировано больше ресурсов, капиталистический способ производства там был восстановлен и поднят на качественно новый уровень намного быстрее, чем новый социалистический в Восточной Европе, которой требовалось не только восстановить свою экономику, но и адаптировать свои производственно-общественные институты к требованиям плановой экономики. Западная Европа состоялась как подсистема, и, более того, она обрела все предпосылки для восстановления своей международной субъектности без потери своих интеграционных качеств. И в период 1947-1975 гг. мы можем наблюдать за этими попытками автономного действия, которые становились все более действенными по мере того, как развивались региональные экономические связи в регионе, а трансатлантические – ослаблялись.

Появление СБСЕ/ОБСЕ и продолжение функционирования этого общеевропейского института безопасности на всем завершающем этапе холодной войны и развитие политических структур в ЕЭС указывает на повышение роли стран Западной Европы в решении вопросов региональной безопасности и выделение квазиавтономного европоцентристского ядра в некогда единой евро-атлантической системе безопасности.

С роспуском ОВД и распадом СССР система европейской безопасности и ее структуры вступила в адаптационный период, который закончился в 1999 году. Для этого периода характерно доминирование  Европейского Союза в Центральной и Восточной Европе, становление собственного военно-политического института ЕС (ОВПБ) и постепенное взятие под контроль ОБСЕ. Евросоюз специально развивал неиерархичность становящейся системы безопасности (в ущерб ОБСЕ), нейтрализуя возможность появления таких международных обязательств ЕС, которые бы ограничивали его потенциал и требования в будущем.

Усиление роли ЕС в системе европейской безопасности сопровождалось  сужением соответствующего участия Российской Федерации. В большей степени это отражало уменьшение политико-экономического потенциала РФ, что привело к деградации внешнеполитических инструментов России в Европе, ослаблению ее позиций в ОБСЕ и СНГ и повреждению уже ее комплекса государственной безопасности. Не в силах принимать полноценное участие в решении вопросов региональной стабильности, Российская Федерация вынуждена искать новые возможности: как вариант возникла концепция «энергетической безопасности» для всей Европы.

Собственный институт безопасности Европейского Союза в период 1998-2005 гг. прошел через этап неравномерного развития. Успешный ход модернизации военного компонента ОВПБ указывает на способность ЕС осуществить контроль над любым из возможных конфликтов в Европе. Отдельные недостатки процесса усиления Сил быстрого реагирования ЕС могут быть использованы военно-промышленным комплексом РФ для осуществления двустороннего сотрудничества с Европейским оборонным агентством.

Рост европейской экономики, ее качественное изменение с более интенсивной интернационализацией европейского капитала и его сближения с атлантическим (мировым) капиталом дает объяснение кризисному состоянию политического компонента ОВПБ, а именно кризису механизма выработки общих позиций в период 1998-2005 гг. Усиление роли США в европейских делах с 1999 года создало предпосылки для возникновения нового евро-атлантического оборонного сообщества в Европе. Поэтому система европейской безопасности, в которой Европейский Союз доминирует, осталась на уровне конца 90-х годов в виде сложного и неиерархического переплетения институтов при институциональной неадекватности ОВПБ и его неготовности занять место координатора в системе европейской безопасности.

В первом десятилетии XXI века на европейском континенте происходят сложные процессы, которые связаны с расширением НАТО, ЕС, определенным сотрудничеством ЕС и НАТО с РФ, другими странами на постсоветском пространстве. В последнее время на передний план выдвинулись вопросы энергетической безопасности, экологические проблемы, которые страны Европы смогут решить, только объединив усилия в общеевропейском процессе.

 

Основные положения диссертационного исследования изложены автором в 4 публикациях, объемом 1,8 п.л.:

Ярмош Г.А. Основные проблемы формирования общей внешней политики Европейского Совета в период с 1991 по 2000 годы // Научные труды аспирантов и докторантов. Вып.13. М.: Изд-во МосГУ, 2003. 0,1 п.л.

Ярмош Г.А. Формирование общей внешней политики и политики безопасности ЕС на современном этапе // Научные труды аспирантов и докторантов. Вып.25. М.: Изд-во МосГУ, 2004. 0,8 п.л. 

Ярмош Г.А. Образование в контексте европейской безопасности // Научные труды Московского гуманитарного университета. Вып.58. М.: Изд-во МосГУ, 2005. 0,4 п.л. 

Ярмош Г.А. Участие Российской Федерации в системе европейской безопасности // Научные труды Московского гуманитарного университета. Вып.69. М.: Изд-во МосГУ, 2006.  0,5 п.л.

 

 

Подписано в печать 18 июля 2006г.

Формат 60х84 1/16. Объем 1,5 п.л.

Тираж 100 экз. Заказ № 1361

Издательство Московского гуманитарного университет.

111395, г. Москва, ул. Юности, 5/1, корп. 3

 

 



[1] Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М.: Госполитиздат, 1957; Churchill, Winston S. The Second World War, London: Cassell & Co., Ltd., (1948-54). Данная работа Черчилля также публиковалась на русском языке с купюрами: Вторая мировая война. (В 3-х книгах).  Сокр. пер. с англ. М.: Воениздат, 1991. 

[2] Стеттиниус Э. Ленд-лиз — оружие победы.  М.: Вече, 2000.

[3] Княжинский В.Б. Западная Европа и проблема мирного сосуществования.  М., 1963; Сивачев Н. В., Язьков Е. Ф. Новейшая история США. 1917 - 1972 гг. М.: Изд. Московского университета, 1972; Фальсификаторы истории. М.: ОГИЗ, Госполитиздат, 1948; Feis H. Churchill, Roosevelt, Stalin: The war They Waged and the Peace They Sought. Princeton, 1957;  Kennan G.F. The Sources of Soviet Conduct // Foreign Affairs. 1947. July. №25.  pp.566-582.

[4] Алпровиц Г. Атомная дипломатия: Хиросима и Потсдам. О применении атомной бомбы и о том, как Америка оказалась лицом к лицу с Советским Союзом. М., 1968. С. 11.

[5] Американский экспансионизм. Новое время / Под ред. Г.Н. Севастьянова. М., 1985; Антясов М.В. Панамериканизм: идеология и практика. М., 1981; Валюженич А.В. Американский либерализм: иллюзии и реальность. М., 1976; Движущие силы внешней политики США / Под ред. И.М. Лемина. М., 1965; Барановский В.Г. Политическая интеграция в Западной Европе. М., 1983; Арбатов А.Г. Сокращение ядерных вооружений и стратегическая стабильность. М., 1989; Власов С.Н. Европейская безопасность: в контексте германских интересов / АН УССР. Киев, 1991.

[6] Мазинг В.А. Американское тактическое ядерное оружие в Европе. Москва, ИСКАН, 1979; Мазинг В.А. Американское военное присутствие в Европе. Москва, ИСКАН, 1981.

[7] Барановский В.Г. Политическая интеграция в Западной Европе.  М., 1983; Он же. Западная Европа: военно-политическая интеграция. М., 1988; Морозов Г.И. Международные организации: некоторые вопросы теории. М., 1974; Уткин А.И. Доктрины атлантизма и европейская интеграция.  М., 1979.

[8] Чубарьян А.О. В преддверии Второй мировой войны: заметки историка. // Коммунист. 1988. № 14. С. 102-112; Чубарьян А.О. Европа единая, но делимая: сущность и перспективы // Россия в глобальной политике. Т.1, №2, апрель-июнь 2003. С.22-30.

[9] Бажанов Е.П. Актуальные проблемы международных отношений. Избранные труды. В 3-х томах, М.: Научная книга, 2002.

[10] Журкин В.В. Европейский союз: внешняя политика, безопасность, оборона // ДИЕ РАН, № 47. М.: Наука, 1998; Он же. Евросоюз в XXI веке: европейская политика безопасности и обороны. ДИЕ РАН, №170.  М.: ОГНИ ТД, 2005.

[11] Сталин и холодная война / Под ред. И.В. Гайдука, Н.И.Егоровой. М.,1998.

[12] Россия и основные институты безопасности в Европе. / Под ред. Д.В. Тренина. М.: Московский Центр Карнеги, 2000.

[13] Александров М.В. Внешнеполитическая доктрина Сталина. Canberra: Australian National University, 1995. С. 133.

[14] Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта. Свердловск: Издательство Уральского университета, 1990. 

[15] Kees Van Der Pijl, The Making of an Atlantic Ruling Class. London: Verso, 1984.

[16] Ильинский И.М. Главный противник. Документы американской внешней политики и стратегии 1945-1950 гг. М., 2006.

[17] Robert W. Cox. Social Forces, States and World Orders: Beyond International Relations Theory / Millennium, Vol. 10, 1981 #2; Andreas Bieler, Adam David Morton. Social Forces in the Making of the New Europe. London: Palgrave, 2001; Stephen Gill. Power and Resistance in the New World Order. London: Palgrave,  2003.

[18] Тегеран – Ялта – Потсдам. Сборник документов. / Составители: Ш.П. Санакоев, Б.Л. Цыбулевский. 2-ое издание. М.: Издательство «Международные отношения», 1970.

[19] От Хельсинки до Будапешта: История СБСЕ/ОБСЕ в документах. 1973-1994. (Авт.коллектив: Журкин В.В.(науч.рук. проекта), Подлесный П.Т. (отв.ред.), Лазебникова О.В., Вяткин К.С., Вушкарник А.В., Мурашкина Н.К.(сост.)). Том 1.  М.: Наука, 1996; Том 2.  М.: Наука, 1996.  (Институт Европы РАН, Стокгольмский международный институт исследования проблем мира).

[20] Малая библиотека Европейского Союза на русском языке. В 5-и т. Том II.  Единый европейский акт. Договор о Европейском Союзе. М.: Международная издательская группа "Право", 1994. - 246 с.; Том V.   Амстердамский договор. / Ред. издания: Ю.А.Борко (отв. ред.), М.В. Каргалова, В.Г. Шемятенков, Л.М. Энтин. – М.: “Интердиалект+”, 1999. – 191 с.

[21] Александров-Агентов А.М., От Коллонтай до Горбачева. М., 1994; Гриневский О.А. Тысячу один день Никиты Сергеевича. М., 1998. Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно: посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962-1986 гг.). М., 1997; Квицинский Ю.А. Время и случай: заметки профессионала. М., 1999; Трояновский О.А., Через годы и расстояния. М., 1997; Фалин В.М. Без скидок на обстоятельства: политические воспоминания. М., 1999.

[22] Громыко А.А, Памятное.  М. 1988; Микоян А.И., Так было: размышления о минувшем. М.,. 1999; Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым. Из дневника Чуева. М., 1991; Хрущев Н.С., Воспоминания: время, люди, власть. М., 1999; Шепилов Д.Т., «Воспоминания», Вопросы истории, № 3-12, 1998.

[23] НАТО. URL: www.nato.int ; ОБСЕ. URL: www.osce.org ; ЗЕС. URL: www.weu.int .

[24] Полное название этого документа: Коммюнике о конференции руководителей трех союзных держав – Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании в Крыму.

[25] Тегеран – Ялта – Потсдам. Сборник документов. М.: Издательство «Международные отношения», 1970. С. 383-401.

[26] Там же. С. 188-190.

[27] Александров М.В. Внешнеполитическая доктрина Сталина. Canberra: Australian National University, 1995. С. 133.

[28] Lafeber Walter, America, Russia, and the Cold War, 1945-2002 New York: McGraw-Hill, 2004. pp. 17-25.

[29] Kees Van Der Pijl, The Making of an Atlantic Ruling Class. London, 1984. pp. 107- 137. 

[30] Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта. Свердловск: Издательство Уральского университета, 1990. С. 525.

[31]Lafeber Walter, America, Russia, and the Cold War, 1945-2002 New York, 2004. pp.65.

[32] Заключительные рекомендации консультаций в Хельсинки // От Хельсинки до Будапешта. История СБСЕ/ОБСЕ в документах 1973-1994.  М., Т. I.  С. 33.

[33] Kees Van Der Pijl, The Making of an Atlantic Ruling Class, London: Verso, 1984. P. 276.

[34] What Global Role for the EU? // The Philip Morris Institute for Public Policy Research Report. 1997, Sep. P. 19.

[35] Журкин В.В. Евросоюз в XXI веке. Европейская политика безопасности и обороны. М.: «ОГНИ ТД», 2005. С. 15.  

[36] Fraser Cameron, An EU Strategic Concept, Issue Paper 4, The European Policy Center, June, 2003. P.7.