Г. И. Курган

Доктор философских наук

 

Учение о комплиментарности в этнологии Л.Н. Гумилева

 

                                                                                                                       

Необходимость осмысления вопросов и проблем, относящихся к сфере межэтнического взаимодействия в России, явилась одним из стимулов разработки «последним евразийцем» Л.Н. Гумилевым (так он сам себя называл) особой науки об этносах – этнологии, в задачу которой входит не столько описание этноса как феномена (с этой задачей справлялась и этнография), сколько постижение законов его развития (этногенеза) и взаимодействия с другими этносами (в том числе и на психологическом уровне).

Главным достижением Л.Н. Гумилева в этой области науки явилось учение о комплиментарности. Коротко его содержание может быть выражено в следующих тезисах1.

1. Под комплиментарностью понимается ощущение взаимной симпатии или антипатии этносов, поэтому комплиментарность бывает со знаком «плюс» (положительная комплиментарность) и со знаком «минус» (отрицательная комплиментарность).

2. Ощущение это имеет подсознательную природу, поэтому оно слабо контролируется  разумом или же не осознаётся и не контролируется вовсе. Это однако не является препятствием для его внешнего проявления в разного рода реакциях, которые закладывают основу отношений между людьми.

3. Ощущение комплиментарности определяет деление для данного человека (субъекта) всех тех, с кем он вступает в прямое или опосредованное общение, на «своих» и «чужих» и проявляется как тяга (зачастую неосознаваемая) людей определенного склада друг к другу.

  4. Эта тяга становится фактором (на первых этапах главным) образования естественных общностей людей различного масштаба от зародышевой группы (консорции и конвиксии) до огромных, численностью в сотни миллионов человек, гиперэтнических целостностей. Последовательность этих всё более расширяющихся в процессе  их естественной эволюции общностей такова: консорция  — конвиксия — субэтнос — этнос —  суперэтнос — гиперэтнос. Из них каждая последующая на порядок выше.

5. Уже на уровне консорции общность цементируется избранной целью (субкультура), обрастает социальными институтами (вначале, естественно, относительно простыми), создавая традицию. Так начинается процесс ее естественного развития, далеко не обязательно достигающий своего логического конца. Как и на предшествующих (дочеловеческих) уровнях организации жизни выживают далеко не все образовавшиеся коллективы. Самые высокие формы культурно-исторической эволюции – цивилизации и гиперцивилизации (культурно-исторические миры). Но и у каждой из них своя история, не всегда доходящая до своего естественного завершения.

6. В случае вхождения в сложившуюся социокультурную общность этноса с чуждыми коренному населению поведенческо-психологическими установками, при определенных условиях, возникает «химера» – нежизнеспособная форма сосуществования, влекущая за собой появление «антисистемы» (отрицательного мироощущения и соответствующих ему идеологий2. Носители антисистемы проявляют нелюбовь к вмещающей их среде и пытаются её радикально изменить под свой стереотип поведения, игнорируя традиции и ломая сложившиеся устои3. Оптимальная форма этнического сосуществования – симбиоз. Ксения – вариант симбиоза, при котором небольшая этническая группа живет среди местного населения, не смешиваясь с ним.

Спроецируем теперь этот описанный нами феномен комлиментарности на ситуацию в России-Евразии.

В этнопсихологическом аспекте Россия-Евразия представляет собой весьма сложное образование, для которого введенный евразийцами термин «особый мир» является наиболее удачной характеристикой. Свыше 150 национальностей, которые Л.Н. Гумилев сгруппировал в 7 суперэтнических целостностей4– такого нет, пожалуй, ни в одном из ныне существующих культурных миров! По Л. Гумилеву российское пространство – своеобразный «этнореактор», в недрах которого формируется «гиперэтнос»5 ¾ уникальный продукт этнического взаимодействия, которого нигде в мире ещё не существовало.

Методология выделения этих 7 суперэтнических целостностей строга и логична, имеет чисто евразийское происхождение. За основу группирования берется ландшафтная зона, которая играет роль экологической ниши, за счет которой живет большая группа этнических общностей. Всего, если быть точным, таких зон в Евразии имеется пять. С Севера на Юг: тундра, лес, степь, среднеазиатская пустыня (полупустыня), закавказские субтропики. Соответственно выделяется пять суперэтнических образований:

Циркумполярный суперэтнос, включающий десятки народов – обитателей тундры, оленеводов и охотников. Их отделяет от народов других групп невидимая граница распространения вечной мерзлоты. В настоящее время Циркумполярный суперэтнос практически полностью слился с соседним – Российским;– Российский суперэтнос, в который, помимо великороссов, давших название всей этой суперэтнической целостности, вошли православные украинцы, белорусы, финноугорские народы Западной Евразии, множество народов Сибири (за исключением входящих в обозначенный выше Циркумполярный суперэтнос); – Степной суперэтнос: татары, башкиры, чуваши6, казахи, киргизы, калмыки, буряты и др.; – Мусульманский суперэтнос: узбеки, таджики, туркмены, азербайджанцы, народы Дагестана, чеченцы, ингуши, осетины, абхазцы, аджарцы, крымские татары и др.; – осколки бывшего Византийского суперэтноса – христианские народы Закавказья: армяне и грузины.

Кроме названных пяти суперэтносов Л.Н. Гумилев выделяет еще два: прибалтийские народы, являющиеся частью западноевропейского суперэтноса; евреи – обитатели антропогенного городского ландшафта, различные этнические группы которых (ашкенази, сефарды, фаллаши, эфиопские евреи и др.) находятся в таком же отношении между собой, как, скажем, русские, украинцы, белорусы в Российском суперэтносе, и составляющие, вместе с зарубежными евреями, суперэтническую целостность.

Должно быть понятно, что в функционировании евразийской гиперцивилизции особое значение имеют отношения между двумя центральными в геокультурном отношении суперэтническими образованиями – Российским и Степным. Их взаимодействие составляют «основную этническую ось российской государственности»7. Как стало возможным их сопряжение в едином социально-культурном мире в аспекте этнопсихологии?

Непростительной ошибкой, чреватой серьезными практическими последст-виями, было бы недооценивать значение проблемы психологической совместимости народов. Народы – не безликая в психологическом отношении, податливая «масса», которая легко может быть втиснута в любую культурно-историческую форму. В каждом народе генетически заложены определенные стереотипы мышления и восприятия, готовые психологические реакции и поведенческие установки – всё то, что принято называть национальным психологическим типом или складом. Допускать подобную недооценку, значит заведомо исключить возможность понимания причин и механизмов многих национальных конфликтов. Ещё более тяжкий грех – стыдливо умалчивать о наличии у отдельных этносов или суперэтнических общностей несовместимых, в их взаимных отношениях, поведенческо-психологических структур.

Примерами подобной несовместимости изобилует история. Особую жесткость в отношениях с «чужими» всегда демонстрировали «гуманистически» ориентированные европейцы, доходившие до прямого геноцида в отношениях с аборигенами, позорной практики скальпирования и работорговли. При этом романские народы Европы (испанцы, португальцы) обнаруживали большую уживчивость, нежели англогерманцы, оказавшись способными к смешению с коренным населением Центральной и Южной Америки. Так называемые «буры» (голландцы, французские гугеноты и немцы) в аналогичной ситуации в Южной Африке образовали апартеид. Не уступают англогерманцам в жестокости к «чужакам» и китайцы. Самый яркий и одновременно трагический пример8. В III веке в Китай, гонимые жестокой засухой, из степей переселились тюркские племена хуннов. Три века шла беспрерывная резня, в которой погибли 27 этносов, в том числе древнекитайский (ханьский). Ужиться на одной – немалой – территории эти два суперэтноса так и не смогли. Символом нетерпимости китайцев к соседним  этносам стала знаменитая китайская стена, построенная при императоре Цин Ши-хуанди в III веке до н.э.

Трудно припомнить что-либо подобное в межэтнических отношениях в Евразии. Что же касается пресловутой «черты оседлости», введенной в России после первого раздела Польши 1772 г. для ограничения расселения евреев, то, надо отдавать отчет в том, что это была мера правительства – института государственной власти9. На уровне же межэтнического взаимодействия ни о каких механизмах отторжения по отношению к евреям, по нашему мнению, говорить оснований нет. Особенно это относится к великороссам, которые и в отношениях с евреями всегда проявляли свою замечательную, не будет преувеличением сказать, уникальнейшую уживчивость и терпимость. Что же касается погромов начала ХХ века, то, во-первых, волна их прокатилась по малороссийским окраинам Запада и Юго-Запада России. А, во-вторых, доминирующими здесь были причины социально-экономического порядка. Мы убеждены, что в русской среде, да и в России в целом, на уровне психологии (а это, как должно быть понятно, наиболее глубинный уровень межэтнического восприятия) никогда не существовало и не существует никакого антисемитизма, что, разумеется, не исключает отрицательной, притом достаточно массовой, оценки роли евреев в годы  революции  и  в  российских  событиях начала 90-х гг. (так называемая перестройка); но это последнее антисемитизмом ни в коей мере назвать нельзя10. Был ли антисемитом русский поэт Г.Р. Державин, который написал проникнутую доброжелательством к русскому еврейству и в то же время критическую по отношению к нему пространную записку «Мнение о предотвращении в Белоруссии голода и устройстве быта евреев»? Очевидно, что – нет. Это, однако, не помешало укоренению среди российских евреев взгляда на Державина, как на бесспорного антисемита. Такие парадоксы порой возникают в межнациональных отношениях!

Подчеркнем еще раз: в России, как многонациональной стране, с глубоко укоренившимися архетипами «соборности», национального равенства, всечеловеческой открытости (вспомним суждение Ф.М. Достоевского о русском как «всечеловеке»!) питательной почвы для антисемитизма нет. Рискнем заявить: антисемитизм (равно как и фашизм) по своей природе чисто западное явление, проявившееся ещё в римских походах I века на Иерусалим. Существование же организаций типа «Памяти» и «РНЕ» никого не должно вводить в заблуждение: это организации, которые выполняют заказ  спецслужб, прежде всего зарубежных, и стоящих за ними влиятельных международных кругов.

Вернемся, однако, к вопросу об отношениях Российского и Степного суперэтносов. Только откровенные европоцентристы и туранофобы сегодня могут говорить о психологической несовместимости русских и туранцев и о «неискоренимой оппозиционности» Леса и Степи. История свидетельствует об обратном. «Покорение» Русью степных и сибирских народов было бы невозможно без добровольного признания ими власти Москвы и соответствующего доверия. В этом движении на Восток великороссы объединились и даже смешались со многими коренными народами юга Евразии, Сибири и Крайнего Севера, в значительной степени воспринявшими русскую культуру. В свою очередь, русские позаимствовали многие элементы культуры «аборигенов». Прежде всего это элементы лингвистические: немалое количество слов и понятий тюркского, монгольского и угро-финского языков. Одно время (в XV веке) татарский язык был даже модным при дворе великого князя Василия II, как позднее (в XIX веке) – французский. Известным фактом является татарское происхождение значительного числа дворянских русских родов11. Все это не могло бы стать исторической реальностью без взаимного положительного восприятия представителями этих основных в Евразии этнических общностей друг друга.

Уже для «старших» евразийцев не осталось незамеченным в русских простонародных массах «некоторое симпатическое влечение к народным массам Востока»12. Это эмпирически зафиксированное ими подсознательное чувство великороссов стало прообразом идеи положительной комплиментарности двух основных суперэтносов нашей страны – Российского и Степного в этнологической концепции Л.Н. Гумилева. По убеждению последнего, комплиментарность  явилась  залогом  не только создания Московского государства, а далее территориального расширения Российской империи, но и «нерушимости СССР в годы второй мировой войны»13. Указанное обстоятельство стало важным условием слияния двух суперэтнических целостностей Евразии в единый этнокультурный мир.

Труднее складывались отношения русских с Мусульманским суперэтносом. Именно в регионах его проживания возникали очаги вооруженного сопротивления росту Империи. Завоевывать пришлось Крым, Северный Кавказ, мусульманское Закавказье (Азербайджан), Среднюю Азию. Целесообразность расширения оправданна. Она была вызвана необходимостью достижения Россией естественных границ евразийского месторазвития. На юге Средней Азии такой границей является горная гряда – иранское и тибетское нагорья. О том, что именно здесь проходит естественная южная граница Евразии свидетельствует не только география, но и история: именно на данном рубеже арабы воздвигли в IX столетии укрепленную линию (отдаленный аналог китайской стены), опасаясь набегов степняков. Но переступать пределы этого рубежа вооруженным силам России было нельзя. Недавний, по историческим меркам, ввод наших войск в Афганистан следует признать геополитической ошибкой с далеко идущими стратегическими последствиями. Как известно, в дальнейшем этот шаг был максимально использован врагами России, как за её пределами, так и в ней самой, для дискредитации СССР, деморализации армии и последующего развала Советского государства. Афганистан – на совести политиков (особенно настаивали на вводе войск Андропов и Устинов) и консультировавших их «ученых» из этнографической школы Ю.В. Бромлея, соперничавших в те годы с евразийской этнологической концепцией Л.Н. Гумилева14. Н.С. Трубецкой в 1925 г. писал: «Россия должна остерегаться от всяких попыток присоединять к себе ту или иную страну, не входящую в географические пределы Евразии»15. Весьма актуальное – в свете последующей истории – предостережение!

Именно в тех областях проживания Мусульманского суперэтноса, которые были включены в состав Российской империи с применением силы, проблемы этнических взаимоотношений время от времени давали о себе знать. Евразийцы не упускали из вида этих проблем. О них писал, в частности, Н.С. Трубецкой, который, как этнограф, был глубочайшим знатоком национального вопроса в России. В 1925 г. он написал работу под названием «Записка о народах Кавказа». Опубликованная в 90-х годах16, она воспринимается как написанная сегодня. Некоторые изложенные в ней мысли в контексте современных реалий стали даже более актуальными. Среди них, например, такая: «В Абхазии следует признать официальным языком абхазский, поощрять развитие абхазской интеллигенции и внушить ей сознание необходимости борьбы с грузинизацией»17.

Об опасности «кровавого взрыва» на Кавказе писал в 1929 г. и одно время близкий евразийству Г.П. Федотов, утверждавший, что Россия ни при каких обстоятельствах не должна уходить с Кавказа. И не потому, что Кавказ нужен России, а потому, что, уйдя оттуда, русские обрекут многочисленные народы этого региона, раздираемого сложными противоречиями, на взаимное уничтожение. Справедливость этой мысли сполна подтверждается всем ходом современных событий в этом сложном в этнопсихологическом и геополитическом отношениях регионе, в котором пламя межнациональных столкновений чеченцев и дагестанцев, осетин и ингушей, грузин и абхазцев, карачаевцев и черкесов и т.д. то затухает, то разгорается вновь. «Только справедливая рука суперарбитра, – отмечает Г.П. Федотов, – может предотвратить кровавый взрыв, в котором неминуемо погибнут все ростки новой национальной жизни»18. Российское присутствие на Кавказе нужно самим кавказцам!

Весьма резкую и в то же время любопытную, в свете недавних проблем в Чечне и вокруг неё, характеристику кавказских горцев даёт Н.Я. Данилевский, называя этих последних «природными хищниками и грабителями, никогда не оставлявшими и не могущими оставлять своих соседей в покое»19. Отмечая неправомерность подобных – слишком широких – обобщений, хотим подчеркнуть, что, по нашему убеждению, корни чеченского конфликта, лежат не столько в сфере этнической психологии, образе жизни и привычках народа Чечни, сколько в сфере российской политики 90-х. Психология этноса – это лишь фон, на котором проявляются и, возможно, усиливаются политические ошибки и просчеты. Уверены, что не существует объективных оснований для далеко идущих выводов (в духе крайнего славянофильства) о несовместимости психологических типов русских и мусульман.

Сошлемся на суждения об этом самих представителей мусульманства. Видный крымско-татарский просветитель и публицист Исмаил Бей Гаспринский (Гаспралы), давая сравнительную характеристику психологических аспектов общения мусульман с европейцами (французами, англичанами и т.п.), с одной стороны, и русскими, с другой, писал: «Служащий или образованный мусульманин, принятый (в России) в интеллигентном обществе, торговец в среде русского купечества, простой извозчик, официант в кругу простого люда – чувствуют себя одинаково хорошо и привольно, как сами русские, не тяготясь ни своим происхождением, ни отношением русского общества, так что образованные мусульмане, имевшие случай знакомиться с разными европейскими обществами наиболее близко, искренне сходятся с русскими людьми. Это не более, как следствие едва уловимого качества русского национального характера, качества, которое, я уверен, весьма важно для будущности русских и живущих с ними племён»20. И далее предельно лаконично: «…Стихийная близость народов Востока с русским народом видна из того, что нигде сын Востока так легко не обживается, как в России»21. Очевидное по своей точности и не устаревающее наблюдение! Надо сказать вместе с тем, что положительная комплиментарность этих психологических типов не застраховывает от коллизий, порождаемых причинами, лежащими на иных уровнях межнациональных отношений. Об этом нужно помнить всегда и делать из этого соответствующие выводы.

Дружественную линию отношений Византии к Руси унаследовали и входившие некогда в первую закавказские народы – грузины и армяне. Вместе с их христианским вероисповеданием это во многом предопределило  вхождение названных народов в состав расширявшейся Российской Империи, которое спасло их от турецкого геноцида.

Очевидна психологическая репульсия народов Прибалтики к русским и другим суперэтносам Евразии. Поэтому включение их в состав СССР представляется нам искусственным политическим актом. Исторически эти народы всегда были и ощущали себя (как и другие народы побережья Балтики – скандинавы, поляки, немцы, датчане) частью романо-германской Европы. Туда они и ушли при первой же возможности.

По интенсивности психологической репульсии к русским с народами Прибалтики могут соперничать лишь западные украинцы – наши кровные братья-славяне. Да и закарпатские славянские братья (поляки, чехи, словаки) сегодня целеустремленно осваиваются в НАТО – союзе против России. Это ещё раз показывает, что принцип кровного родства не играет существенной роли в образовании культурно-политических общностей. Почва сильнее крови! Глубоко сознававшие данный закон евразийцы имели полное основание обозначить этим значимым, обязывающим словом «братья» туранских «инородцев». Л.Н. Гумилёв на титульном листе своей книги «Древние тюрки» написал: «Посвящаю эту книгу нашим братьям – тюркским народам Советского Союза»22. Какой контраст с панславистом Н.Я. Данилевским, отчеканившим: «Не могут составлять постоянной федерации народы, не связанные племенным сродством»!23

Что же касается Западной Украины, принадлежащей, безусловно, евразийскому месторазвитию, то два момента здесь надо иметь в виду: а)  соседство с Западом; б) а главное – многовековое воспитание этой части Руси католической Европой (Литвой и Польшей), ставшее результатом недальновидной политики Галицко-Волынского князя Даниила в XIII столетии24. Объективно западные украинцы сегодня – носители идеи унии с Европой – идеи, оказывающей значительное влияние на политику официального Киева. В силу этого рокового для Евразии и Украины обстоятельства последняя будет вынуждена еще долго метаться между естественным стремлением к России и притяжением Запада.

Однако подобные ситуации осознаваемого или же неосознанного отталкивания между народами Евразии скорее исключение, чем правило. Когда же, как в наши дни, противоречия обостряются, причины следует искать в совсем другой, нежели психология, плоскости. В целом же, в масштабах истории, над евразийским континентом веет дух своеобразного «братства народов», проистекающий из векового взаимодействия и культурно-исторического взаимовлияния на этом пространстве народов различных рас. «Это «братство народов», – поясняют евразийцы, – выражается в том, что здесь нет противоположения «высших» и «низших» рас, что взаимные притяжения здесь сильнее, чем отталкивания, что здесь легко просыпается «воля к общему делу»25. Все это создавало психологическую основу для попыток политического объединения евразийских народов и соответствующих территорий в единое великое культурно-политическое пространство. В истории Евразии таких попыток было несколько. Последняя реализована в XVIXVIII веках Россией. Что же касается нынешних трудностей в существовании Российского государства, то дух этого самого «братства», несомненно сохранившийся в «генетике» народов России, внушает оптимизм, позволяет надеяться, что трудности эти – временные.

 

 



1 См. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. М., 1994.

2 На Западе и Среднем Востоке, например, это – гностицизм в различных его исторически складывавшихся течениях и формах: герметизм, манихейство, мандеизм, зурванизм, каббалистика, экзистенциализм и т. д. (См. Йонас Ганс.  Гностицизм. СПб., 1998).

3 В дополнение к Л. Гумилеву отметим: возможен вариант стремления к радикальному изменению субъектом, носителем антисистемы, своей собственной психосоматической организации при полном равнодушии к действиям по изменению среды. Таковы некоторые формы йоги, техника которой отточена в процессе её тысячелетнего применения в культурах Востока до совершенства. В этом же ряду, как одна  из самых крайних форм,  и практика оскопления и самооскопления, как в мужском, так и в женском вариантах. Её связь с гностическим мироощущением прекрасно прослеживается на примере допускавшего гностические уклоны раннехристианского мыслителя Оригена, подвергшего себя оскоплению.

4 Под суперэтносом в теории Л.Н. Гумилева понимается этническая общность на порядок шире этноса. Этнос же есть сложившийся на основе определенной области ландшафта коллектив людей, характеризующийся оригинальным стереотипом поведения (См. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 611).

5 Гиперэтнос – системная целостность, образованная из нескольких суперэтносов, противопоставляющая себя в планетарном масштабе другим этнокультурным общностям (См. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 149).

6 Включение чувашей в Степной суперэтнос дискуссионно, ввиду того, что сами они, по данным опроса, относят себя к Российскому суперэтносу (см. Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. М., 1993. С. 172).

7 Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. С. 171.

8 См. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. С. 566.

9 Уже в самом конце ХVIII века границы зоны, в которой разрешалось проживать евреям, были существенно расширены на Новороссию, и это в то самое время, когда в «просвещенной Германии», осознавшей себя на вершине философского развития, евреи должны были уплачивать пошлину при въезде во многие города.

10 Самое простое и, на наш взгляд, точное определение антисемитизма: неприятие еврея как еврея.

11 По мнению П.Н. Савицкого, – на 30–40% и даже, возможно, более (См. письмо П.Н. Савицкого к Л.Н. Гумилёву от 3 апреля 1964 года // Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. С. 12).

12 Савицкий П.Н. Поворот к Востоку // Савицкий П.Н. Континент Евразия. М., 1997. С. 136.

13 Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. С. 170.

14 Об этом последнем факте см. воспоминания Н.В. Гумилевой – жены Л.Н. Гумилева (Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. С. 618).

15 Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока // Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. М., 1995. С. 263–264.

16 См. Политика, 1993, № 3.

17 Там же. С. 18.

18 Федотов Г.П. Судьба и грехи России. СПб., 1991. Т. 1. С. 177.

19 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб., 1995. С. 31.

20 Гаспринский (Гаспралы) Исмаил бей. Из наследия. Симферополь, 1991. С.26.

21 Там же. С. 56.

22 Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. С. 12.

23 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. С. 362.

24 См. об этом Вернадский Г.В. Два подвига святого Александра Невского // Русский узел евразийства. М., 1997.

25 Савицкий П.Н. Географические и геополитические основы евразийства // Савицкий П.Н. Континент Евразия. С. 302.